a70e0e77     

Веллер Михаил - Ноль Часов



МИХАИЛ ВЕЛЛЕР
НОЛЬ ЧАСОВ
Аннотация
Эта книга — о том, что мечтают сейчас, откровенно говоря, сделать многие, да не хватает духу и останавливают непреодолимые препятствия. Но герои Михаила Веллера преодолевают препятствия.

Сюжет нового романа головокружителен и прост, реалистичен и невероятен одновременно. Роман смешон и печален, добр и зол; язык его легок, но последовательная мстительность мысли даже пугает. Книга рассчитана на читателей, которые хотели бы крепко встряхнуть окружающую жизнь за шкирку, а это, мягко говоря, широкий круг.
Часть первая
ДЕПУТАТ БАЛТИКИ
1
«Что тебе снится, крейсер “Аврора”»?
Зигмунд Фрейд, «Толкование сновидений».
«Корабли постоят. И ложатся. На курс.
Но они возвращаются…»
Владимир Высоцкий, «Лоция».
«Все вымпелы вьются и цепи гремят!»
Песнь варяжского гостя из оперы «Садко».
«Пролетариям терять нечего, кроме своих цепей, возьмемся за руки, друзья, соединяйтесь».
Реклама шоколада «Маркс».
«И тогда нам экипаж — семья».
Свадебный марш Мендельсона в постановке Р. Виктюка.
«Забил заряд я в тушку Пуго».
М.Ю. Лермонтов, «Октябрино».
«И тогда Снорри Стурлусон снарядил большой корабль, чтобы достичь того берега».
Младшая Эдда.
«Все, что плавает, раньше или позже утонет».
Архимед, «Физика».
«Атакуйте! Топите их всех!»
Резолюция гроссадмирала Деница.
«Ты лжец, НамБок, ибо все знают, что железо не может плавать».
Джек Лондон, «Морской волк».
«Семь футов под килем!»
Формула счастья.
«Полундра!»
Честное предупреждение.
«Изъятие испорченного листа из вахтенного журнала оформить актом. Дежурному по кораблю лейтенанту Беспятых за порчу вахтенного журнала и нахождение на вахте в нетрезвом состоянии объявляю пять суток ареста при каюте.
Командир корабля капитан первого ранга Ольховский (подпись)».
2
Давайте назовем это для пущей внятности экспозицией, или рекогносцировкой, или привязкой по местности, или преамбулой. Ступим на мостовую с тротуара, поднимем руку, и почти сразу частник из правого ряда отслоится от движения Невского, вильнет к бровке и притормозит, перегнувшись к правой дверце.
— К «Авроре». — И поясним для непонятливых, чтоб не переспросили насчет кафе, магазина, ресторана или гостиницы: — К крейсеру. — И уж для самых туповатых уточним: — На Петроградскую набережную. К Сампсониевскому мостику. — И хотя последнее уточнение звучит явно излишним, но способно доставить самому клиенту удовольствие своей осведомленностью.
Разумный водитель тут же свернет по Большой Конюшенной к Мойке, обогнет Марсово поле вдоль Лебяжьей Канавки, вырулит на набережную Невы и через Троицкий мост перескочит к Петропавловке — а там направо по Петровской, мимо громады Дома политкаторжан и крошечного домика Петра, пятьсот метров до поворота — и вот слева изза угла, где проток Большой Невки отделяет Выборгскую сторону с белоголубой коробищей гостиницы «СанктПетербург», — вылезает фокмачта и мостик легендарного революционного крейсера.
В масштабе города он производит впечатление ностальгически небольшого. Две мощные, коробчатого металла штанги намертво приварили его правым бортом к набережной. А на самой набережной торгуют кокаколой, матрешками и значками.

И вахтенный в скворечнике перед трапом скучает детским лицом.
А теперь — несколько слов про всем известный трехтрубный силуэт, шаровую краску, оттяжки стеньг, узкий латунный оклад иллюминаторов, и сомнение, стоит ли упоминать несоразмерно незначительные орудия, четырнадцать шестидюймовых стволов которых, впрочем, теоретически способны разнести вс



Назад