a70e0e77     

Визбор Юрий - Оркестр В Лесу



Юрий Визбор
Оркестр в лесу
Представим себе, что сегодня снимается веселая картина из
жизни пастуха, о веселом парне и его невероятных похождениях. К
фильму заказывается песня или песни. Что в этом случае делают
поэт с композитором? Безусловно, они сочиняют песню о пастухе.
Не стану фантазировать за всех, но уверен, что это была бы
песня именно о пастухе. О рассветах и закатах. О речке и
перелесках. Любовь, несомненно, будет иметь место. Но вот уж
какая - счастливая или неразделенная - тут уж вволю должна
развернуться поэтическая фантазия. Но не могу себе представить,
что сегодняшний кинопастух стал бы счастливым обладателем
песни, которую подхватила бы вся страна. Я имею в виду не
пастухов всей страны, а просто ее жителей, людей - от мала до
велика. Не могу представить, чтобы сегодняшний кинопастух
запел:
Шагай вперед, комсомольское племя!
Цвети и пой, чтоб улыбки цвели!
Мы покоряем пространство и время,
Мы - молодые хозяева земли!
Трудно представить, что сегодняшняя киноткачиха вместо
страданий-рыданий вдруг спела бы "производственную" песню,
которую запоют все: "В буднях великих строек..."
Почему так происходит? Почему песни нашего кино о солдатах,
лесорубах, шахтерах интересны лишь солдатам, лесорубам,
шахтерам? Может, песня в кино утратила или утрачивает свои
позиции? Может, она стала менее важной, вспомогательной
персоной? Ведь во времена блистательных комедий Г.Александрова
песня в фильме была Действующим лицом! Ее снимали как
кинозвезду, для нее разрабатывали мизансцены, строили
декорации. Ее ставили как спектакль, снимали как эпизод. Она
становилась массовой именно потому, что таковые качества были
заложены в ней самой, а не потому, что она шла через отдел
массовой песни. Сегодня песня в кино часто превращается в
исполнительного, услужливого и не очень затейливого
иллюстратора. Не более. Я уже не говорю о весьма частых
случаях, когда песня используется как заплата, дающая передых
между эпизодами, как антракт в сюжете, как ширма, прикрывающая
монтажную или иную беспомощность режиссуры. Опыт моей работы с
песней в кино не очень велик. Сотрудничество протекало в
основном в двух вариантах. В самом распространенном случае
режиссер говорил: "Старик! Там у меня герой случайно видит на
улице девчонку, с которой он раньше встречался. Ну и,
понимаешь, у него такие мысли возникают, что, дескать, раньше
мы с тобой встречались, а теперь ты с другим, наверное.
Понимаешь?" Я понимал. Но ни разу обращавшимся ко мне не
требовалась песня, которая встанет над сюжетом, продолжит образ
не объяснительно, но возвышенно. Ни разу не требовалась песня о
мужестве. О долге. О правде. О дружбе. О достоинстве. О
человеческих ошибках. Всегда просили нечто узкоконкретное,
узкосюжетное, функциональное.
Второй вариант проще - создатель честно говорил, что он
хочет песню, текущую от 145-го до 185-го метра второй части. О
чем песня? Ну, естественно, если фильм о моряках - "морская".
Если о молодежи - "молодежная". В этом случае, как я понимал,
речь шла о типовой заплате. Материал снят и отмонтирован, в
потоке эпизодов образовалась ничем не заполненное пространство.
Заполнитель - песня. Впрочем, наблюдая за картинами последних
лет, я невольно отмечал, что в подобное положение попадал не
один я. Конечно, в коллективе веселей. И, покидая кинозал, я
иногда с тихой благодарностью думаю о режиссере, вообще не
использовавшем песню для своей картины. Значит, не счел нужным.
Хоть какая-никакая, а позиция.
Если



Назад